Пока любовь не оживит меня - Лина Мур

– Ты узнал, как я смотрю на них. Точнее, не желаю видеть такое, – резко отвечаю ему.

– Но попробовать нужно всё, – замечает он.

– Не то, что не вписывается в рамки. Для меня это за пределами. И я не понимаю тех, кто терпит то же самое насилие. Не понимаю, как это может нравиться. Мужчинам, да, вы наслаждаетесь, ведь рядом с вами аж две женщины. Но ни одна нормальная женщина не будет делить своего мужчину с другой. Ни одна, а если она это делает, то, значит, потеряла всю власть над разумом партнёра, и это уже заведомый конец всему.

– Не все мужчины раскрепощены, но многие видят это в фантазиях.

– Пусть это и останется там, а я не собираюсь иметь к этому отношения, – отрезаю.

– Ладно, твоя взяла. Ты права, – от слов Джо довольно улыбаюсь. – Но…

– Вот продолжение лишнее. Я права, этого достаточно, – перебиваю его.

– Я только одного не понимаю, как с твоим характером, силой и вот этими суждениями, ты превратилась во всепрощающую куклу?

– Я тоже этого не понимаю, раньше я не была такой. У меня сильные пробелы в памяти и сейчас, оборачиваясь назад, могу назвать себя только идиоткой. Возможно, алкоголь сотворил со мной это, а, может быть, мне было комфортно жить в своих мечтах. Но когда я увидела красные капли на своей юбке в ту ночь, вспомнив об измене Филиппа, первой измене, то ощутила невероятный страх. Я не могла его описать, найти причину, но знала, что должна бежать. Я вышла через заднюю дверь, чтобы охрана меня не видела. В нашей изгороди есть участок, через который можно пролезть. И я сразу же направилась в аэропорт, – ярко вспоминаю тот день, и всё теперь встаёт на свои места. Я не нашла бутылку белого вина, но от жажды, наконец-то, выпить, слишком резко открывала красное. Бутылка выскользнула из моих рук. Осколки, красные пятна, напоминающие кровь. В ночь первого замужнего насилия, которое я помню, на мне была тоже белая юбка.

– А сейчас нет желания глотнуть спиртного? – Интересуется Джо.

– Нет, я боюсь его. Опасаюсь, что как только это сделаю, то снова превращусь в куклу или же вспомню нечто ужасное. Намного страшнее того, что было до этого. Хотя признаю, когда прилетела, у меня была ломка. Сильная ломка, и я пила.

– Это тоже довольно необычно, ведь люди, подверженные зависимости, так легко не соскакивают с неё.

– Знаю, и… давай, не будем говорить об этом, – качаю головой, не желая разбираться в своём состоянии.

– Хорошо. Тогда поболтаем о погоде? Холодно нынче, обещают суровую зиму, – от слов Джо улыбаюсь.

– Это глупо.

– Очень.

Мы смеёмся, расслабляясь оба от напряжения, как дверь кабинета распахивается и в комнату входит Ред. Он выглядит очень странно. Его мрачный взгляд прикован ко мне, но в то же время словно стеклянный. Лицо посерело, а шрамы резче выделяются на щеке.

Замолкаем, наблюдая, как он без слов направляется к стеллажам с книгами и открывает один из шкафчиков. Берёт бокал и щедро наливает туда из хрустального графина тёмную жидкость. Выпивает залпом, и слышу его тяжёлый вздох.

– На него всегда так действует починка труб? – Удивляюсь весело я, но замечаю, что Джо хмуро смотрит на него. Даже с беспокойством. Возвращаю свой взгляд на Реда, наливающего новый бокал и проделывающего с ним то же самое.

– Джаред, – напряжённо зовёт брата Джо.

– Оставь нас, – тон, который сейчас присущ Реду, можно назвать могильным. Именно так сообщают о смерти, и это поселяет страх в душе.

– Но…

– Я отправил тебе данные, иди к себе, позову. Джоршуа, уйди, оставь меня наедине с ней, – Ред разворачивается и не сводит глаз с брата. Тот, молча кивает, и натянуто улыбается мне, желая приободрить.

Как только закрывается дверь, то я слышу:

– Иди ко мне. Ну же, иди.

Не понимая, что происходит, поднимаюсь с кресла и направляюсь к Реду. Вкладываю руку в его протянутую, и он рывком тянет на себя, что с оханьем падаю на его грудь. Чувствую, под ладонью быстрое биение сердца.

– Что случилось? – Шепчу я, поднимая к нему лицо. А в его глазах такая боль, от которой кислород медленнее начинает поступать в лёгкие. Зелень полностью поглощает золотистый свет, и я боюсь ступить в очередной мрак, ожидающий меня.